Два месяца в Москве - это очень много. По Институту - обзавелся еще одной сотрудницей, заканчиваю проверять верстку книги - еще остались последние ссылки, картинка на обложку, впрочем еще предстоит рассылка рекламы всем, кому северный олень и оленеводы могут быть интересны и кто готов будет купить книгу за 300 рублей. Еще получили русско-немецкий грант, за который бились 2 года. Крошечные деньги, но дорог сам факт международного гранта.
По дому - отремонтировали кухню, включая пол, завезли новую кухню, изготовленную по Валиным чертежам, и отправили старую в Мантурово, там на биостанции она еще послужит.
Валя закончила ремонт глаз, я получил на Каширке отпуск еще на полтора года. Близкий друг, как вчера сообщили, помещен в хоспис. Еще один - умер, похоронили. Когда-то он вместе с матерью, братом и сестрой жил в сарае на Красной Пресне, вход был прямо со двора, ленясь бегать в надворный туалет, мальчишки красили снег прямо из двери. А умер он замечательным знатоком криля, доктором наук, учителем кучи учеников на Кубе и в Йемене, отцом двух состоятельных детей.
Гостила бразильянка, живущая в Германии, замужем за немцем, очень милая, обходительная женщина, обскакавшая полсвета, в том числе джунгли Амазонки. Говорит, что опасность схватить малярию там велика, но для нее, в чьей крови есть что-то от негра-раба, от индейца, от португальцев и еще от кого-то это не так страшно.
Еще много всяких мелочей, потом и не вспомнишь, чем были заполнены дни. То ли дело в Америке или еще где-то, когда путешествуешь, кажется, что помнишь каждый день.

Сегодня пятый день как приходим в себя после перелета из Америки домой. Появляется желание поделиться впечатлениями. Моя жена Валентина уже не первому рассказывает как хорошо в Америке и как неважно у нас. Это радует, значит, поездка ей понравилась. Там действительно жизнь пожирнее.
Для меня первое впечатление, что два с половиной месяца были почти как отдых, хотя и много работы, и много путешествий.
Закончилось путешествие на South Padre Island на Мексиканском заливе. Пляж, океанская волна, красота, впрочем немного беспокойно. Незнамо как стащили рюкзак, где было немного денег, телефон, GPS, а главное - ключи от Хонды, на которой я приехал. Прошел по пляжу, попросил ближайшую пару вызвать полицию. На том конце попросили описать ограбленного, и я узнал о себе "иностранец, в синей рубашке (это от солнца) и без штанов". Последнее замечание обратило мое внимание, что на пляже я был единственным в плавках-бикини, а все, все, все мужчины в штанищах до колен и ниже. Так и купаются.
Полицейские были хороши - с кольтами и т.п., машины с сиренами и т.п., нашивки на груди - Гонсалес, Родригес и т.п. (мексиканская граница была в нескольких стах метрах). В течение двух секунд отогнули резинку у окна, подняли крючком запор двери Хонды.
Уже под звездами, на теплом ветерке ждали пока приедет племянник Саша с запасным ключом от машины.

28 апреля, или по-американски Апреля 28. Хьюстон. Жлм моего племянника Саши Казанского. Он уехал выполнять свои профессорские обязанности в Браунсвилл, что на самой юго-западной точке США. О нас заботится милая премилая его жена Ася и красивая - прекрасивая дочка Татьянка, как ее зовет мама. Ночью чудовищный ливень, предупреждения о торнадо каждые полчаса. Днем красота, духота, +35. Ася возит нас по городу на джипе, одновременно рассказывает, одновременно утешает по телефону сестру. Мощнейшие хайвеи. Я всегда европейцам говорил, что их дороги не сравнить с московскими, у нас на садовом кольце по 7-8 полос с одну сторону. А здесь хайвей, где никто не едет меньше 100 км, пять-семи полос в одну сторону.
Даунтаун как во многих других городах Америки - группа небоскребов разной привлекательности. Вокруг них море одноэтажных приземистых, с почти плоскими крышами домов. Показывали нам район богатых особняков - двухэтажные деревянные дома с колоннами, точно такие в каких живет большая часть Мэдисона.
На улицах пусто, но всюду есть тротуары. Мажемся от солнца. Это 29 градусов, почти тропики. Говорят, что ходить по улицам летом никому не прийдет в голову. Как это было раньше, до эпохи кондиционеров.
Пальмы, колибри, синие птицы. Вчера ездили в Галверстон, что на Мексиканском заливе. Море было бурным, но были купающиеся. Вода теплая, но говорят, что сезон еще не начался.
Рассказы как наши осваивались здесь. Все неплохо устроились. Припомнился лишь один неудачник.
Русские магазины, где все есть из России (а квашеная капуста из Кишинева). Дети говорят уже с сильным акцентом. Русско-еврейская община, говорят, слабеет, ее вытесняет негритянская.
А вообще все счастливы, все живут спокойно, даже новости из России лосят отнюдь не ежедневно. Другие приоритеты, меньше альтруизма и общественносго интереса, больше думают о своих делах.

Не получается писать в дневник регулярно. Когда иду утром - сочиняю текст, а только сел за компьютер - все мысли о статье про медведей, над которой я работаю. Она останется тут в Америке пока не вернется Камило. Он поехал жениться.Тихий такой неторопливый мексиканец с яркими черными глазами нашел себе шуструю, бойкую мексиканочку. Свадьба в деревне, предполагается около 1000 гостей.
Камило только что прошел апробацию, отвечал тихо, не очень внятно, но потом окреп, все закончилось хорошо. Он задержался с образованием. Был председателем забастовочного комитета студентов университета Мехико, работала подпольная радиостанция. Забастовка продолжалась два года. Потом ему предложили продолжить образование в другом месте.

Был фестиваль фильмов. Мы смотрели японский фильм Куросавы и русский - Русалка. Мне понравилось, что Москву в Русалке показали очень даже интересным городом. Долго ждали фильма - ведущая объявляла, что фильм везут из Сан-Франциско в Чикаго, за ним отправили машину, но пробки, запаздывает. И еще - она не уверена, что удастся правильно собрать части. В середине был перерыва, они перезаряжали пленку. Удивило, что американцы смеялись (а был полный зал) к месту и не к месту. Я думаю, у них не было желания вникать в проблемы, смех просто рвался наружу.

Шесть русских эмигрантов сняли два старых кемпера на берегу озера, платят хозяину земли 600 долларов год. Приезжают, живут здесь, ловят рыбу. На озере полно гусей, лебеди, кличут журавли. Весна приближается. Как было хорошо там побыть, посмотреть на воду, на гусей. В сезон охоты эмигранты охотятся. Хозяева рассказали, что компания очень разная - больше пенсионеры, но есть и свой молодой миллионер.

Ездили к Фолькеру домой (это км 30 от города), была порядочная компания. Грел камин (огромный, дом построен еще до гражданской войны), большая библиотека, включая масса альбомов с видами России. А угощение было очень экономным (называется фондю) - два сосуда над спиртовками, в них масло, туда надо опускать кусочки оленины на специальных пиках и ждать. Я попробовал есть оленину сырой, но не понравилось. А ждать пока проварится было трудно. Прямо таки испытание - есть хочется.

В прошедшую субботу были в доме Кнопа, как его называют. Это подаренный дом, где за счет университета живут аспианты и посдоки. Им два года платят стипендию, кормят, убирают как в гостинице. Существует конкурс. Только что туда попал один из наших аспирантов - Саша Прищепов.
А нас пригласил Георгио - постдок из Аргентины. Это такая обязанность живущих - раз в месяц кто-то должен организовать семинар, пригласить профессора с лекцией. За счет дома дается угощение, включая пиво и вино. Еда, прямо сказать, не очень. Но побывать в коллективе было интересно.
Ко мне прилепился очень разговорчивый постдок из Индонезии. Он кончил аспирантуру в Стенфордском университете. Спит два часа в сутки, мечтает прочесть все книги какие есть. Много рассказывал про свою страну.
Познакомился с молодой дамой Машей из России. Ее удивило встретить здесь русских. По гранту научного журнала она приехала на 4 месяца. Генетик растений, кончила нашу, биофаковскую геоботанику. Нашли общих знакомых - к сожалению, частью покойных, она только слышала о профессорах, которые для меня еще совсем живые люди, словно вчера расстались. Один из них - Вадим Николаевич Тихомиров. Замечательно приятный был человек, много лет руководил бригадой по охране природы. Когда-то мы вместе с ним отбирали елки в подмосковных лесах под Новый год.
В пятницу вечером обязательное сборище пивное, в здешнем клубе - Мемориал Юнион. Разговоры о том, о сем.

Месяц прошел, как мы здесь, и еще месяц остался до отъезда в Хьюстон. Целый месяц потребовался, чтобы адаптироваться. Ничего почти не болит, сплю, более спокоен, работается дольше. Сегодня перевалил Observatory hill , идя в университет, без остановок (раньше 1-2). Это 70 м превышение, примерно как от станции Воробьевы горы наверх.

Привыкаю к американской речи. Очень нажимают на "Э", точно как нас учили, говорить "a" опираясь на задниюю часть языка. Остальные звуки почти не слышны. Потребовалась, наверное, неделя, чтобы понять диктора в автобусах, который говорит "Linden and Backok", "Mineral point and University drive". Говорит and как at. Вообще, с языком трудновато.

Только начинаем осваивать общепит. Как-то завидно глядеть через окна на всех, кто сидит в кафе и чего-то ест и т.п. Кажется, там очень уютно и вкусно. Наконец, решились пойти в Афганский ресторан. Очень солидная публика, все мирно, официантка мила и быстра. На 25 долларов на двоих получили чудный салат из салатных листьев политых уксусом и я - тарелку риса с тефтелями, а Валя тарелку пшенной каши с гуляшом. Все вполне прилично. Еще дали грузинского лаваша. Еще купили с собой лавашину за 2 доллара. Теперь все вспоминаем эти тефтели и гуляш. Еще бы наш советский винегрет и картина вполне полная.

Наша соседка - беляночка, уралочка (из Челябинска) Маргарита - работает официанткой в ресторане Самба. Ее друга (почти мужа, как она говорит) уволили из этого ресторана (был поваром), теперь она еще прирабатывает по свободным дням в еще одном ресторане. В России была учительницей английского. Пареньее фитилявый, белесый, невнятный. Дай бог ей удачи в укоренении, даже если для этого надо побывать замужем за американским мужем.
Так вот и мы отправились в эту "Самбу" на разведку. Метр меня плохо понимал, но Валя справилась лучше. Она одна всегда побаивается, но из-за моей спины действует и понимает очень бойко. "Самба" дает за 35 долларов (на каждого) сколько хочешь подходов к салатной стойке, потом надо перевернуть какую-то штуку на столе зеленым вверх и тогда официант прикатин столи с четырьмя сортами мяса и будет кормить тоже сколько влезет. Дали буклет, чтобы лучше понять эту систему. Пока все сомневаемся - идти ли? Вроде как наедаться не с руки, и вроде бы цена умеренная.

Начинается кинфестиваль. Собираемся купить билеты (надо on-line, по другому не продают) на русские фильмы и еще какие-нибудь. Рядом с нами большой театр, он же концертный зал, вечером туда собираются хорошо одетые господа. Но мы пока еще не решились, не освоились. Мюзиклы там - поймем ли мы американский юмор?

Встаю в шесть и в 7 уже сижу за компьтером в лаборатории. Где-то в 7.30 приходит сосед (из Германии). Чуть позже (в моей и в других комнатах) появляются аргентинец, мексиканец, двое русских, еще одни немец, канадец, сколько-то американцев. Все мы трудимся в союзе или под руководством Фолькера. Он трудится над составлением applications и на полученные деньги приглашает аспирантов, visiting scientists, двух техников. Одна из них, несмотря на 7-месячную беременность, исключительно помогает, сама таскает компьютеры, лазает под стол, где отсоединились провода. И где только Фолькер находит таких помошниц. Уйдя в отпуск, она пробудет с ребенком два месяца и вернется на работу - не хочет потерять место. Ее зовут Шелли Шмидт.
Я иду по еще спящему Мэдисону практически один. Зато в 3-4 дня, когда возвращаюсь, улицы полны студентов и местных жителей. Толпа на удивление по-разному одета. Особенно поражают те, что даже в мороз, а сейчас, когда идет дождь, и подавно, идут себе, обуты на босу ногу, с короткими рукавами. Много деловитых китайских студентов. Среди чернокожих обитателй Мэдисона много каких-то странных - странно одетых, странно приплясывающих и трясущих бумажными стаканчиками, в которые просят бросить change.
Еще днем видно немыслимое количество немыслимых толстух и толстяков. Идут - тело буквально переливается как желе.

Побывал в Милуоки, прославленном своими Харли-Девидсон мотоциклами и пивом. Главная достопримечательность - построенный японским архитектором музей (см. фото). Действительно здорово смотрится. Вот бы в Москве такие здания строили. Внутри сотрудники музея в старинных костюмах занимались с детьми всяким творчеством. Было шумно и радостно им, интересно нам.
А сам Милуоки мало чем отличен от Бостона, Чикаго,Атланты и т.п. Down-town, правда, с небольшими небоскребами, а улицы такие же. В амеиканских городах удивляют пустоши в центре города - это места для стоянок, но когда они пустые, то кажутся пустырями.
Переночевали в доме, где хозяин любит творить - вырезает всякое, пишет картины, строит лестницы и настилает полы. Может быть, немного мрачный колорит. Зато какая чудная библиотека!.

В прошедшее воскресенье у нас были в гостях Валина однокурсница и ее муж. 50 лет назад обе были комсомольскими активистками, вместе в лыжной секции и т.п. Потом Нелли уехала в Березов, вышла замуж за геолога-посковика, тогда приход большей нефти лишь предполагался. Дальше была жизнь в Тюмени, пока в 1992, уже пенсионерами, они перебрались к дочерям в Штаты. За 50 лет ни разу не виделись, вот в Штатах нашлось время.
Старшая дочь Катерина рвалась уехать куда-нибудь. Подвернулось, что у ее украинца-мужа нашлись родственники в Штатах, и как якобы преследуемый лютеранин он вместе с Катериной в 1987 перебрался сюда. Катерина кончила в России мединститут. Здесь пробивалась с огромным трудом сквозь единый фронт индусов, монополизировавших медицину. Еще ее настигал возраст, старше которого она уже не могла бы претендовать, и проблема языка. Сейчас она полный профессор анестезиологии, в прошлом году получила диплом лучшего анестезиолога США, получает 300 тысяч долларов в год, купила для отдыха квартиру во Флориде. Муж - химик, а дома художник. Зарабатывает втрое меньше. Две дочки.
Младшая сеста Светлана, окончившая геологический факультет в МГУ, начинала здесь умывая стариков в доме престарелых. Прошла все возможные школы и курсы медсестер. Сейчас в госпитале Милуоки она ответственна за организацию трансплантации органов. В дни дежурств она не расстается с особым телефоном. Когда в Чикаго или еще где появляется труп, в ее обязанности входит поднять на ноги бригады врачей, вертолет, пациента, чья очередь пришла, всех их объединить через несколько часов в операционной. Есть сын-студент.
Старики счастливо собирают грибы и вишни, Юра охотится на оленей.

Сегодня в Мэдисоне +14 по Фаренгейту. В 6 утра, когда я иду по State str. в университет, город спал, полицейская машина стояла у кафешки с названием Энштейн и закутанный дядька собирал в мешок банки из-под пива. Вчера еще было тепло, туманно, а сегодня опять мороз (по нашему, где-то -8).
В комнате, где я работаю, тоже холодно, тянет вентиляция, мерзнут пальцы.

Л.М.Баскин

В начале апреля по совсем еще зимней тундре вездеход заповедника “Остров Врангеля“ доставил Никиту и Иру к балку на Мамонтовой речке. Ира уже бывала прошлым летом на Мамонтовой. Сейчас речка еще не проснулась. Ее долинка была неширокой – две полоски тундры, метров по триста шириной, по обе стороны неглубокого каньона речки, да два горных отрога, за которыми, если подняться, оказываешься на всхолмленной возвышенной тундре.
Никита и Ира с полчаса подождали, и самочка-песец прибежала откуда-то с речки. Присмотрелась к пришельцам, несколько раз тявкнула по-хозяйски. Ира с нетерпением выглядывала самца. Эта дружная пара была ей знакома с прошлого лета. Наконец, ( Read more... )

Л.М.Баскин

В августе 1941 г., когда начались бомбежки Москвы, кому-то в Моссовете привидилась страшная картина: сбежавшие из разрушенного зоопарка звери топчут и рвут на улицах охваченных паникой людей. Поступил приказ — эвакуировать наиболее ценных животных, других, кто опасен, уничтожить. Откуда только что нашлось: грузовые трамвайные вагоны, взвод солдат, доски для клеток.
Бизон Бостон и «тригибрид» (зубр x бизон x серый украинский скот) Жах, полубизонка Геда и ее дочка от Жаха Зорька, поехали из Москвы на Кавказ. ( И вот... )

Журнал Природа, 2007, №12

Л.М.Баскин,
доктор биологических наук
Институт проблем экологии и эволюции им.А.Н.Северцова РАН
Москва

© Баскин Л.М., 2007

Обилие и малая пугливость бурых медведей, обитающих в Кроноцком государственном заповеднике, сделала их излюбленным объектом фотографов. Не только сотрудники заповедника, но и приезжие фотографы-профессионалы снимают этих красивых хищников, причем стремятся сделать снимки с предельно близкого расстояния. В результате уже два фотографа — японец Мичио Хошино и русский Виталий Николаенко — были убиты медведями. Трагическая судьба этих замечательных профессионалов глубоко трогает меня, так как я знал их обоих лично. Мичио перед поездкой на Камчатку просил меня быть его гидом. Обстоятельства (научный проект в Швеции) не позволили мне быть с ним, так что его гибель я воспринял отчасти и как свою вину.

( А потом... )

Еще одна глава из книги "Как пасти оленей. В помощь преподавателям средних школ Камчатки и Чукотки".

Жизнь в одиночку не свойственна оленям. Что-то особенное должно случиться, чтобы олень остался один, не стал присоединяться к стаду. Одинокое животное, встреченное вдалеке от стада, может быть важенкой, ищущей своего теленка, или, наоборот, теленком, ищущим мать. Одинокий олень может быть болен (например, хромает) и не способен следовать за стадом. Старые ездовые нередко пасутся в стороне от большого стада группами по 3–7 оленей.

Наиболее частый случай управления одним оленем, это когда олень убегает из домашнего стада, потому что за ним гонялись люди, чтобы поймать. Нередко этот олень некоторое время бегает поодаль от стада, в виду его, сохраняя дистанцию зрительного контакта со стадом. Это мешает пастухам работать, поскольку остальные олени пытаются присоединиться к убежавшему. Важно помнить, что олени видят не очень хорошо – отличают человека от собрата или куста с 500–700 м (рис. 1).
( Read more... )

Глава из книги "Как пасти оленей" В помощь преподавателям средних школ Камчатки и Чукотки.

Работа с оленегонными лайками
Оленегонная лайка – помощник пастуха. Вместо того, чтобы самому бежать к оленям, пастух посылает собаку. Лайки понимают, каких оленей надо гонять, на расстоянии в 100 и более метров. Если обычная дистанция вспугивания домашних оленей человеком – 70–100 метров, то с помощью собаки пастух может гонять оленей, находящихся от него на расстоянии в 200 и более метров. Приобретя собаку, пастух не только управляет оленями с большей дистанции, но и подчиняет их себе и в жаркую летнюю погоду, и в начале лета, когда появляется первая зелень. Как бы ни сильно было желание оленей бежать на ветер, чтобы спастись от гнуса, испуг от собаки пересиливает, заставляет повернуть в нужную пастуху сторону. Как бы ни голодны были олени в начале лета, как бы жадно ни хватали они первые желтые цветы пушицы, нападение собаки заставляет их остановиться.
( На Камчатке и Чукотке... )